Самоцветы России в доме Императорского ювелирного дома

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями занимались с камнем. Не с произвольным, а с тем, что отыскали в регионах от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не просто термин, а конкретный материал. Кристалл хрусталя, найденный в Приполярье, характеризуется особой плотностью, чем хрусталь из Альп. русские самоцветы Малиновый шерл с прибрежных участков Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с приполярного Урала содержат включения, по которым их можно идентифицировать. Огранщики и ювелиры мастерских учитывают эти особенности.

Особенность подбора

В Imperial Jewelry House не делают проект, а потом ищут минералы. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — родилась задумка. Камню позволяют задавать форму изделия. Огранку подбирают такую, чтобы не терять вес, но открыть игру света. Иногда камень лежит в хранилище месяцами и годами, пока не обнаружится правильная пара для пары в серьги или третий элемент для кулона. Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

• Демантоид. Его обнаруживают на Урале (Средний Урал). Ярко-зелёный, с дисперсией, которая выше, чем у бриллианта. В обработке непрост.
• Уральский александрит. Из Урала, с узнаваемой сменой оттенка. Сегодня его добыча почти прекращена, поэтому работают со старыми запасами.
• Халцедон серо-голубого оттенка, который именуют ««дымчатое небо»». Его месторождения находятся в Забайкалье.

Огранка Русских Самоцветов в мастерских часто выполнена вручную, устаревших форм. Используют кабошонную форму, плоские площадки «таблица», гибридные огранки, которые не максимизируют блеск, но подчёркивают натуральный узор. Камень в оправе может быть не без неровностей, с оставлением части породы на обратной стороне. Это сознательный выбор.

Металл и камень

Каст служит рамкой, а не главным элементом. Драгоценный металл берут в разных оттенках — красное для тёплых топазов, жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое золото для холодного аметиста. Иногда в одной вещи соединяют два или три вида золота, чтобы получить градиент. Серебряные сплавы используют эпизодически, только для отдельных коллекций, где нужен холодный блеск. Платину — для больших камней, которым не нужна конкуренция.

Итог работы — это вещь, которую можно узнать. Не по клейму, а по манере. По тому, как сидит вставка, как он развернут к источнику света, как сделана застёжка. Такие изделия не делают серийно. Даже в пределах одних серёг могут быть нюансы в тонаже камней, что считается нормальным. Это следствие работы с натуральным материалом, а не с синтетикой.

Следы ручного труда могут оставаться различимыми. На внутренней стороне шинки кольца может быть оставлена частично след литника, если это не мешает носке. Штифты креплений иногда держат чуть крупнее, чем нужно, для надёжности. Это не неаккуратность, а подтверждение ручной работы, где на главном месте стоит долговечность, а не только внешний вид.

Связь с месторождениями

Imperial Jewelry House не покупает Русские Самоцветы на бирже. Есть связи со артелями со стажем и независимыми старателями, которые многие годы привозят материал. Понимают, в какой поставке может попасться редкая находка — турмалинный кристалл с красным ядром или аквамарин с эффектом ««кошачий глаз»». Иногда привозят необработанные друзы, и окончательное решение об их раскрое выносит мастерский совет. Ошибиться нельзя — редкий природный объект будет утрачен.

• Представители мастерских выезжают на месторождения. Принципиально оценить среду, в которых камень был образован.
• Покупаются крупные партии сырья для перебора внутри мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов камня.
• Отобранные камни проходят стартовую экспертизу не по формальным критериям, а по субъективному впечатлению мастера.

Этот подход не совпадает с современной логикой поточного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт камня с указанием точки происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это внутренний документ, не для покупателя.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой манере обработки перестают быть просто вставкой-деталью в изделие. Они превращаются объектом, который можно изучать самостоятельно. Перстень могут снять с руки и положить на стол, чтобы видеть световую игру на гранях при другом свете. Брошку можно повернуть обратной стороной и увидеть, как выполнена закрепка камня. Это требует другой способ взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и изучение.

По стилю изделия стараются избегать прямых исторических реплик. Не создаются точные копии кокошников-украшений или пуговиц «под боярские». Однако связь с исторической традицией ощущается в соотношениях, в сочетаниях оттенков, отсылающих о северной эмали, в тяжеловатом, но привычном чувстве украшения на руке. Это не «новое прочтение наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к нынешним формам.

Ограниченность сырья определяет свои правила. Серия не выпускается ежегодно. Новые поступления случаются тогда, когда собрано достаточный объём камней подходящего уровня для серии работ. Порой между важными коллекциями проходят годы. В этот промежуток делаются единичные изделия по архивным эскизам или дорабатываются старые начатые проекты.

Таким образом Imperial Jewelry House работает не как фабрика, а как ювелирная мастерская, ориентированная к конкретному minералогическому источнику — самоцветам. Цикл от получения камня до готового украшения может длиться неопределённо долгое время. Это неспешная ювелирная практика, где временной фактор является одним из незримых материалов.